А теперь я представлю вам двух человек, являющихся этими самыми депутатами. Итак.

1)      Артур Николаевич Чилингаров. Видный учёный, полярник. Герой СССР и РФ. Имеет кучу наград. Вполне зрелый – 73 года. Имеется жена и двое взрослых детей. Казалось бы, ну какие могут быть вопросы к этому достойному во всех отношениях человеку? А вопрос у меня один. Как вы думаете, насколько часто посещает заседания думы депутат Чилингаров? Это при условии того, что попутно Артур Николаевич членствует и председательствует еще вот в таких организациях:

• Президент Ассоциации полярников (бывш. Ассоциации советских полярников) с 1990.
• Член международного Клуба исследователей (основан в США в 1905).
• Член Британского Королевского географического общества.
• Сопредседатель Фонда международной гуманитарной помощи и сотрудничества.
• Член общества «Россия — Армения».
• Председатель Совета Парламентского клуба «Российский парламентарий» при Государственной Думе Федерального Собрания РФ (с 2001 года).

А еще гражданин Чилингаров сопредседатель общественного объединения «Регионы России», председатель Российской объединенной промышленной партии (РОПП), член Высшего Совета партии «Единая Россия». А, да, чуть не забыл. Артур Николаевич еще наукой интенсивно занимается. Он ведь учёный-метеоролог и гидролог. Постоянно в экспедициях полярных участвует. Я по телевизору частенько вижу. А теперь скажите мне на милость, а когда Артур Николаевич успевает участвовать в экспедициях, заниматься наукой, председательствовать и членствовать во всех  вышеперечисленных организациях? Он это все в свободное от работы депутатом время делает? Ведь график работы депутатов ГД на месяц примерно следующий. Две недели в месяц – пленарные заседания Государственной Думы, заседания Совета Государственной Думы. Одна неделя – работа с избирателями. Одна неделя – работа в комитетах, комиссиях и во фракциях. Ну и плюс выходные дни и праздники. Что-то мне сомнительно, что такой занятой человек уделяет много времени основной работе – депутата ГД РФ и слуги народа, так сказать. Ну, конечно же, наверняка причины всегда уважительные – экспедиция там или еще что.

2)      Мария Александровна Кожевникова. А, вам ничего не говорит эта фамилия? Ну напомню. Это Аллочка из сериала «Универ». Вне всякого сомнения, очень достойный депутат. Наверняка думает о народе. Всячески защищает и представляет его интересы. Хорошая актриса, окончила ГИТИС. Могу с уверенностью сказать, актерское образование и мастерство весьма и весьма полезно в думе.  Пока Мария Александровна в думе – я спокоен. Аллочка, тьфу ты, Мария Кожевникова – мой депутат!

А теперь, друзья, угадайте, по спискам  какой партии в Думу попали эти люди? Правильно.

Резюмируя вышесказанное, скажу. Предположим, что у нас нормальное государство и мы выбираем себе власть. Тогда первый депутат давно не сидел бы в думе – не переизбрали бы просто. Какие избиратели, какая дума? Ему интересна наука, так пусть ею и занимается. Ну а второй депутат, скорее всего, даже не подумал бы о том, что можно баллотироваться. Нужны ли нам такие депутаты и такая дума, друзья?

Потери
«Когда война оканчивается победой, следует объявлять всеобщий траур», – так давным-давно сказал китайский мудрец Лао Цзы. И я с ним полностью согласен. Сравните, друзья мои, число немецких потерь с числом потерь Красной армии. Мирное население я здесь не учитываю, это только военные потери.

Германия. Безвозвратных потерь – 3 млн. 250 тыс. человек. Из них документально подтвержденных убитых – 1 млн. 650 тыс. Остальные – пропавшие без вести и пленные.

Советский Союз. Безвозвратных потерь – 13,6 млн. человек. В том числе:

Погибшими и пропавшими без вести — 8,5 млн. человек. Умершими от ран — 2,5 млн. Погибшими в плену — 2,6 млн.

Пишу эти сухие цифры и сердце обливается кровью… За одного убитого немецкого солдата Советский Союз заплатил четырьмя своими. Вашими и моими дедами, прадедами. Не укладывается в голове.

Что здесь праздновать? Чему радоваться? Чем гордиться?

Целесообразность
Когда-то очень давно Русь входила в состав Монгольской Империи. 12 сентября 1259 года войска монгольского хана Хулагу вошли в пределы Сирии. А 25 февраля 1260 года монголы взяли крупнейший сирийский город – Халеб (Алеппо). Дамаск (столица Сирии), узнав об этом, сдался без боя 1 марта 1260 г. В состав монгольских войск входили и русские воины. Так давайте будем отмечать 1 марта, как день победы над Сирией? Это ведь великий праздник, святой. Что за бред, скажете вы? Монгольской империи давно нет. А не бред 9 мая отмечать победу Советского Союза над Германией? Ведь Советского Союза тоже давно нет, вот уже 20 лет. Почему люди отмечают победу несуществующего государства?

Я помню, я горжусь
Под таким лозунгом проходит празднование победы. Теперь задам вам четыре вопроса.
В каком году произошёл коренной перелом в ходе войны?
Где находится Прохоровка?
Кто такой Чуйков?
Кто такой Кожедуб?

Молодцы, если вопросы не поставили вас в тупик. 90% молодых людей ответов не знают. А многим и айпэды с айфонами в этом не помогут. Итак, что именно помнит и чем именно гордится бухающая в этот день на улицах молодёжь?

Советское воинское мастерство
Очень и очень сомнительный повод для гордости. Про так называемого маршала победы Жукова Г.К. я промолчу. Про деяния этого упыря писано и сказано много – ищите и найдете. И про прочих т.н. «полководцев» я тоже ничего не скажу. Ещё можете поискать рассказы про немецких пулеметчиков, сходящих с ума от постоянных атак безоружных красноармейцев. Не так-то это просто для психики беспрерывно косить из пулемёта цепи безоружных людей. Предлагаю рассмотреть воинское искусство на примере лётчиков-асов. Возьмём первую пятёрку по количеству сбитых самолётов противника из общедоступной статистики с той и с другой стороны.

Советский Союз.
Кожедуб Иван Никитович – 64 немца + 2 американских истребителя Р-51 «Мустанг»
Покрышкин Александр Иванович – 59 немцев +8 неучтенных до 13.08.1941 г.
Гулаев Николай Дмитриевич – 57
Речкалов Григорий Андреевич – 56 +3 неучтенных до 01.08.1941 г.
Евстигнеев Кирилл Алексеевич – 53.

Германия.
Хартманн Эрих Альфред – 352
Баркхорн Герхард – 301
Ралль Гюнтер – 275
Киттель Отто – 267
Новотны Вальтер -258
Что скажете? К слову, Хартманну в апреле 45-го только исполнилось 23 года. Из 352 сбитых самолётов – 345 советские. Количество немецких лётчиков, сбивших больше сотни самолётов – несколько десятков. А у нас лучший сбил только 64. Так обстояла ситуация везде, я вас уверяю. Ну так кто лучше воевал-то? Есть, чем гордиться?

Отстояли кандалы
Да, я считаю так. Что бы там мне не говорили про миллионы тонн чугуна, индустриализацию и первого человека в космосе. Коммунизм – это рабство. Могу отдельный пост на эту тему написать, если надо. И я считаю, что, победив, Германию, советский народ отстоял это рабство для себя. Большая часть из вас, читающих этот текст, не хочет жить при коммунизме, я это знаю. Ах, хотите? И с ностальгией вспоминаете те времена? Или родились поздно и не помните, как там жилось, но по рассказам бабушек, жилось хорошо? Ну что ж, раз хотите, предлагаю вам начать с себя. Для начала предлагаю сдать свои иномарки и прочие машины в общественную собственность, государству, одним словом. И шмотки свои дорогие, и обувь, духи, украшения тоже надо сдать на благо государства. Оно ещё один Суперджет-100 построит на выручку от сданного. Или суперджет-200. А работаете кем? Юристы, менеджеры, риэлторы, работники торговли, частные предприниматели – все на завод плавить чугун. Не нравится перспектива? Тогда нечего грезить об СССР. Что вам эти тонны чугуна и полёты в космос, если жопа голая. Приведу выдержки из документа, в котором из первых уст вы можете узнать, как прекрасно жилось в СССР.
(..)
Красноармеец 300 озад 1 гмсд Нечта П.А., 1918 г. рождения, уроженец Днепропетровской области, член ВЛКСМ, 23.11. с.г. в разговоре заявил: «Я был в плену у немцев. Они очень хорошо обращаются с пленными. Хорошо кормят, там бутылка вина стоит 50 коп. Наше правительство обманывает нас, что якобы немцы издеваются над пленными. Наоборот, они всех пленных с занятой ими территории отпускают по домам».
Особдиву дано указание арестовать Нечта и привлечь к уголовной ответственности.
(…)
Красноармеец 3 сп 113 сд Павлов В.П., 1921 г. рождения, уроженец г. Сычевка Смоленской области, беспартийный, 21.11 в беседе сказал: «Я бежал с родной земли, когда был в окружении и думал, что здесь лучше. В действительности наши обращаются хуже, чем немцы. Жить у немцев гораздо лучше, легче, чем у нас при Советской власти. …»
Особдиву дано указание произвести… расследование и при подтверждении привлечь Павлова к уголовной ответственности.
(…)
Красноармеец 479 сп 222 сд Ткачев И.В., 1912 г. рождения, беспартийный, уроженец с. Ивановское, Рыльского района Курской области, в конце октября месяца с.г. в разговоре заявил: «Все, что говорят об издевательствах немцев — это ложь. Это командиры и партийцы защищают свою шкуру и распространяют всякую нелепость про немцев. Они продали всю страну, а сейчас хотят одержать победу. Я еще раньше хотел уйти в плен, но решил немного подождать и сдаться в следующем месяце».
Особдивом производится расследование.
(…)
Называется документ «Спецсообщение особого отдела НКВД 33-й армии о политико-моральном состоянии военнослужащих – уроженцев областей, временно занятых противником». Можете найти его в сети.

Вот так хорошо было в Советском Союзе, что у немцев, у врагов, жизнь казалась лучше.

Ну так что, есть повод для воспоминаний и гордости?

Праздник на костях
Насколько мне известно, государство под названием Российская Федерация не выделяет денег на поиск и захоронение павших воинов той войны, зато с избытком выделяются средства на «народные гуляния». А поиском у нас занимаются любительские клубы. Сходите сюда, посмотрите, как это происходит. Какого хера празднуем, друзья, если вокруг тьма не захороненных, неопознанных ваших и моих предков? Всем похуй, лучше набухаться и кричать: «Деды воевали, бабки помогали». А представьте, что это вас когда-то убили и еще не нашли. Спокойна ваша душа будет там, за чертой? Есть такой русский певец – Игорь Растеряев. И он поёт песню про это – Георгиевская ленточка. Послушайте, поймете, о чём я…

9 мая не праздновали двадцать лет
Для тех, кто не в курсе, День победы начали отмечать только при Брежневе в 1965 году. Раньше были живы еще многие из тех, кто на своих плечах добыл эту победу. Не секрет ведь, что война производит отрицательный отбор. Самые смелые на войне погибают первыми. Или получают ранения, или калечатся. А калеки, как правило, долго не живут. Много людей в первые годы после войны умерло, как тогда говорили, от ран. Мой прадед среди них… Из ушедших на фронт в 1941 году по самым оптимистичным подсчётам вернулся лишь один. Был у них повод для праздника, как думаете? А у вас был бы, если бы вы вернулись израненный с войны к пепелищу разбомбленного дома? В котором вся ваша семья нашла смерть. Вот и не отмечали первые двадцать лет – неуместно было. И сейчас неуместно.

А что надо было делать?
Вы скажете: «А что, надо было проиграть немцам войну?». Нет, я не призываю к этому. Надо было скидывать этого усатого гражданина, засевшего в Кремле, и его приспешников и устанавливать свою власть. «Да это же преступление, устраивать революцию во время войны!», – воскликнете вы. «Враг полстраны захватил, не до того было». А вы вспомните Первую мировую войну. Коммунисты преспокойно осуществили переворот в воюющей Российской Империи. И тоже полстраны было захвачено той же Германией. Для тех, кто не в курсе. Октябрьская революция произошла в 1917 году, а Первая мировая закончилась в конце 1918. Большевички заключили с немцами сепаратный мир и не посчитали это чем-то зазорным. Так что, думайте сами… И я вас уверяю, при подобном развитии событий многое в истории могло пойти по-другому.

Мне радоваться 9 мая нечему, для меня эта война – трагедия. Подумайте и вы, друзья, о своих поводах для радости и гордости в этот день.

Для тех, кто не понял или не захотел понимать, объясняю. На фото – газета «Новое слово», выходившая с 1934 по 1944 в Берлине. Газета издавалась русскими эмигрантами. В №13 от 1934 г. газеты имеется статья об открытии  в Берлине памятника «всем русским, павшим за великую Россию». Т.е. памятник русским солдатам, погибшим на полях Первой Мировой. Отсюда возникают два вопроса:

1) Какая еще нахрен русская газета в Берлине? Ведь русские – унтерменши.

2) Какой на хрен памятник? Кто разрешил? Мало того, что в Первую мировую мы с немцами воевали, то есть их врагами были. Так еще, смотри выше, русские – унтерменши и достойны только уничтожения.

У меня в голове, мягко скажем, неувязочка фактов с тем, что говорили на уроках истории в школе.

И еще. Догадайтесь, до какого момента простоял памятник? Невероятно, но стоял он вплоть до проихода советских войск в 45 году. Т.е. он еще и всю вторую мировую простоял. Когда русские с немцами лупили друг друга только в путь. Район Берлина, где находился памятник, попал в советскую зону оккупации. И таинственным образом испарился.

И в догонку. Представьте, что было бы с памятником немцам, погибшим в Первую мировую, если бы таковой имелся, скажем, в Москве 1941 года. Представили? Делайте выводы.

P.S.  Не хочу оскорбить чьи-то патриотические чувства, но факт остается фактом – много чего про ту войну мы не знаем. И не стоит слепо принимать на веру все, что говорят про нее по телевизору. Умейте фильтровать информацию.

- Неа. А откуда? Даги?

- Вроде не даги. Кабардинцы чтоли…

- К нам?

- Ага.

- Хапнем мы с ними горя.

- Да какая разница? Всё равно раскидают нас всех скоро.

- В смысле?

- Не сегодня-завтра будет распределение по другим батареям, – ответил Юрок.

- Откуда знаешь?

- Шакалы в канцелярии говорили. Я мимо шёл, услышал краем уха.

Слухи о том, что будут сформированы новые батареи, ходили уже с неделю. Изначально личный состав батарей формировался по территориальному принципу. В нашей батарее, к примеру, было около двухсот человек: шестьдесят самарцев, около тридцати человек из Перми, пятьдесят татар и два десятка парней из Калуги. Теперь еще пригнали сорок кабардинцев. Под кабардинцами и татарами я подразумеваю не этническую принадлежность бойцов, а местность, откуда они были призваны. Около половины «татар» были представителями других национальностей, в основном, русскими. А вот с кабардинцами ситуация была другой. Несмотря на то, что их родная республика носит название Кабардино-Балкария, в составе команды был всего один балкарец. Пара-тройка человек русских, один турок, два осетина, один грузин, один азербайджанец. Остальные кабардинцы. Даже парень с фамилией Балкаров на вопрос о его национальной принадлежности гордо ответил: «Кабардинец». Интересно проходила перекличка в кабардинской команде:

- Анчоков!

- Я!

- Бештоков!

- Я!

- Ерижоков!

- Я!

- Коков!

- Я!

- Разнообразные фамилии у них! – поразился тогда Юрок.

Пару дней после приезда кабардинцы вели себя достаточно спокойно. Затем начали испытывать парней из других местностей на прочность. Кто-то им достойно отвечал, кто-то нет. Первых были единицы, а вот вторых значительно больше. Вскоре и сержанты не могли совладать с горцами. Они отказывались выполнять положняк – то, что делали все. Пытались не отжиматься вместе со всеми, отказывались выходить на утреннюю зарядку. Напрягали слабаков из других команд, чтоб те заправляли им кровати. На уборку территории не выходили под предлогом того, что им «Аллах запрещает». Татары, тоже мусульмане, до такой отмазки не додумались.

Как-то Пономарёв велел собраться тем, кто из самой Самары,  в бытовке. Собрались человек двадцать, сидим, ждём его. Заходит десяток горцев. Им сесть негде.

- Ыды атсуда, э! – обратился один из них к сидящему рядом со входом бойцу.

- Ага, уже ушёл! – заявил парень, не двигаясь с места.

- Ты ахуэл штолы, э? – удивился абрек. – Съебалса атсуда!

- Сам съебался!

Горец, не привыкший получать даже словесный отпор, стоял и глупо хлопал глазами. Подключился один из его товарищей.

- Ти борзый штоли? Тибе фанеру виписать штоли?

- Щас тебе выпишем, если не съебнёшь отсюда! – это Юрок подключился.

- Ти кто такой, э? – горец быстро двинулся в направлении Юры. Не дошёл. Я подставил ногу, кабардинец споткнулся о неё и с грохотом растянулся на полу.

- Пыздэц тэбэ, – прошипел горец, вставая.

- Пацаны, хули сидите! – крикнул Юрок.

Все сидящие, как один вскочили на ноги и двинулись на кабардинцев, по пути затоптав того, что упал на пол. Поняв, что ловить здесь нечего, горцы спешно ретировались.

После собрания мы с Юрком отправились в курилку. К нам подошли двое кабардинцев.

- Вы там были, пацаны? – на хорошем русском языке поинтересовался один.

- Где?

- Ну там, в бытовке.

- Да.

- Это ты ногу поставил? – обратился он ко мне.

- Я, а чё вы беспределите?

- Да вы сами много нам позволяете, мы думали все русские такие.

- А мы не такие, терпеть не будем. Юрок, вон может кого-нибудь бензом облить и поджечь в случае чего, так Юр?

- Так, мне похуй!

- Спокойно, пацаны, не кипишуйте. Вас двоих трогать не будем и своим скажем. Удачи!

На следующий день нашлась управа на кабардинскую команду – с другой батареи перевели сержанта Урусова, их земляка. Он быстро навёл порядок в команде. Его земляки стали и на зарядку выходить, и территорию мести. Задирать остальных, правда, не перестали.

Через неделю вся учебка, точнее ШМС – Школа младших специалистов, курсантами которой мы и являлись, собралась в клубе.

- Распределять по другим батареям будут, – заявили сержанты.

На сцене важно восседал Гиза – командир учебного центра полковник Гиcматуллов. Он и занимался распределением. Как и многое в этой армии, распределение происходило по непонятному принципу. Меня, с тремя курсами радиотехнического факультета самарского авиационного университета, направили в четвёртый взвод первой учебной батареи. В первом отделении взвода обучались операторы 1с32 – станции наведения ракет Зенитного ракетного комплекса «Круг». Во втором отделении операторы 2п24 – самоходной пусковой установки того же комплекса. Комплекс «Круг» был принят на вооружение в 1965 году и на момент начала моей службы его уже собирались снимать с вооружения. Смысл направления технически грамотного человека обучаться на устаревшую технику мне был непонятен. Кабардинцев с плохим русским языком, людей с пятью классами образования, откровенных дебилов, непонятно как признанных годными к службе, отправляли учиться на современную технику, а меня… Сказать, что я был огорчён, это не сказать ничего. Калеева распределили в первый взвод той же батареи.

- Мы не сможем так плотно общаться, Ром, – Юрок был явно расстроен.

- Да-а-а, – протянул я. – Но ты все равно можешь на меня рассчитывать в случае чего.

- Ты тоже.

После распределения мы переехали с третьего этажа казармы на второй. Мой четвёртый взвод располагался в самом дальнем углу казармы. Самарских во взводе оказалось трое вместе со мной. Кабардинцев двое. Одним из них был тот самый Балкаров, вторым – азербайджанец со сказочным именем Аладин…

1)      В христианстве есть понятие «триединости» бога – Отец, Сын и Святой Дух. Бог-отец – это Яхве, Иегова – бог еврейского народа. Бог-сын – это Исус, христианский Бог. Кто такой Святой Дух мне не совсем понятно, да это и не суть важно. Так вот, в Библии, в ее Ветхом Завете чётко сказано, что Яхве (Бог-отец) заключает, попросту сказать,  договор о помощи ТОЛЬКО с еврейским народом. А раз бог триедин, то Исус – воплощение Яхве на Земле. А кому он обещал помощь? Правильно, еврейскому народу. Так с чего же вы, коренное население России – русские, мордва, чуваши, коми и прочие, исповедующие христианство, решили, что этот Бог будет помогать Вам? Повторюсь, такая договорённость описана в Ветхом Завете.

2)      Происхождение людей. Если вспомнить Бытие, то после того, как Адам и Ева были изгнаны из рая, у них родились два сына – Каин и Авель. Через некоторое время в результате зависти Каин брата Авеля убивает. Таким образом на всей земле остается три человека – Адам, Ева и Каин. Так? За убийство Бог Каина изгоняет. «И пошел Каин от лица господня; и поселился в земле Нод, на восток от Едема. И познал Каин жену свою: и она зачала, и родила Еноха. И построил он город; и назвал город по имени сына своего: Енох» (Бытие, 4:16-17) Так, это что ещё за фигня? Какая жена? Откуда? Или Каин у папаши Еву увёл, собственную мать? А город зачем? Для кого? На всей земле четыре человека – Адам, Ева, Каин и непонятным образом появившаяся жена. Не знаю, как вам, а мне всё совершенно понятно – в Библии описано происхождение еврейского народа, но никак не всех людей на Земле. И, скорее всего, жену Каин взял попросту из другого народа. Почему еврейский народ назвал это происхождением людей? Возьму на себя смелость предположить. В детстве я увлекался литературой про американских индейцев. Так вот, название многих племён переводится как «люди». Мысль понятна? Эдак можно своё происхождение от каких-нибудь апачей вести или дакотов, если конечно взять за основу мифы об их происхождении. Если хотите, уважаемые читатели, считайте, что вы происходите от Адама и Евы, а я не буду.

3)      Теперь вот что. Опишу одну из религий. Входя в храм, вы окунаете правую руку в емкость со святой водой и креститесь. Внутри вы видите икону – изображение Бога. Вы проходите обряд причастия хлебом и вином. Вы верите, что можно спасти душу через добрые дела и в то, что после смерти вы не умрёте, а обретёте вечную жизнь. Ваш Бог в людском образе родился двадцать пятого декабря, по новому стилю – седьмого января, а его воскрешение случается в Пасху. Какую религию по-вашему я здесь описал? Так это же христианство! – воскликнете вы и будете не правы. Это митраизм. Митра – самый древний бог из известных мне. Первые три века митраизм был одной из ведущих религий в Римской империи, многие знатные люди и императоры исповедовали его. Митру называли солнечным богом и изображали с лучами солнца, исходящими из головы. Ничего не напоминает? Мне напоминает нимбы на христианских иконах. А вот крест – древнейший солярный символ, т.е. символ Солнца, поэтому люди, исповедовавшие митраизм, при входе в храм крестились. Итак, у меня напрашивается единственный вывод – бОльшая часть обрядов была наглым образом украдена христианами у митраистов. И теперь выдается христианами за обряды, пришедшие от Бога.

4)      Непорочное зачатие. Как говорится, без комментариев. Вы бы поверили, если таковое произошло бы в наши дни? Да? А с вашей женой, а?)).

5)      Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришёл в Иерусалим и нашёл, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. И, сделав бич из верёвок, выгнал из храма всех, [также] и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли. (Ин.2:13-16)

Это выдержка из Нового завета. Вопрос следующий – с какого перепугу в церквях продаются свечи, крестики, иконки и прочее? Вера стала чьим-то бизнесом?

6)      Ну и напоследок. Меня коробит словосочетание «раб Божий». Вам нравится быть рабом? Нравится – оставайтесь, а я не буду.

Таких причин могу привести еще вагон и маленькую тележку. Прошу простить за возможный сумбур и непоследовательность – сей опус накатал за двадцать минут.

P.S.  Я уважаю еврейский народ. По моему скромному мнению именно такую политику должен народ, заинтересованный в своём выживании и вечном существовании. Итог – евреи существуют и здравствуют уже несколько тысяч лет.

Использованная литература:

Suncharion –  »Ночь Сварога»

Дэвид Моррелл – «Огненный завет»

Библия



- Долбоёб ты, а не начальник, – чуть слышно ворчал кто-то в нашем строю. – Иди физкультурой своей командуй, хули ты сюда припиздил, здесь же люди.

В это утро нас впервые выгнали на утреннюю зарядку. На улице было градусов 15 мороза. Вся часть стояла на плацу и слушала разглагольствования майора Косых, который совсем не отличался атлетическим телосложением.

- Сейчас все подразделения отправляются на пробежку. Затем комплекс упражнений на усмотрение сержантов, – продолжал Косых. – Внимание! На зарядку бегом – марш!!!

Помчались. Я начал задыхаться метров через триста. Сказывалось пагубное влияние сигарет на организм. На зарядку вышли по форме одежды номер четыре – сапоги, китель, штаны, шапка, трёхпалые перчатки. Поначалу я мёрз, зато теперь пот бежал с меня ручьями. Юра тоже пыхтел рядом.

- Ром, это пиздец… – пожаловался он. – Я щас сдохну.

- Терпи, казак, – поддержал я друга, хотя самому было не легче.

Через три минуты бега появились первые отстающие. Мы с Калеевым отстали на третьем круге.

- Больше не могу, – заявил я, переходя на шаг.

- Я тоже, – присоединился Юрок.

Мы шли пешком около минуты, восстанавливая дыхание . Наша батарея скрылась из вида.

- Вы чё, суки, охуели? – раздался сзади голос.

Сержант Олимпиев быстрым шагом нагонял нас. Как выяснилось впоследствии, этот человек полностью соответствовал своей фамилии. Очень любил спортивные мероприятия, особенно бег.

- Убежали быстро!

- Мы не можем, товарищ сержант, – попытался отмазаться я.

- Сейчас сможешь, – последовал очень болезненный удар носком сапога мне в голень. Боль дикая. – Тебе тоже начислить? – обратился сержант к Юрку.

- Никак нет!

- Тогда съебались быстро! Ещё раз увижу, позанимаюсь с вами отдельно.

Остальных догнали быстро, батарея как раз приступила к выполнению упражнений.

- Следующее упражнение называется «Ловля бабочек». Сели все! – скомандовал Пономарёв. – Да не на жопу, придурки! На корточки! По команде «Раз» подпрыгиваем максимально высоко и хлопаем над головой в ладоши – пытаемся поймать бабочку. Упражнение выполняем для начала двадцать раз! Вопросы?

- Никак нет!

- Начали. Раз! – все подпрыгнули с хлопком в ладоши. – Два! – снова нестройные хлопки. – Три!

Через десять прыжков стало казаться, что ноги сейчас отвалятся.

- Двенадцать! – продолжал Пономарёв.

Остальные сержанты ходили вдоль рядов и вылавливали тех, кто халтурит. Тут и там слышались глухие удары.

- Двадцать! Закончили упражнение. Итак, товарищи курсанты! Сегодня я прощаю вам безалаберность и отсутствие одновременного хлопка. Завтра я буду требовать одновременного выполнения упражнения! Вопросы?

- Никак нет!

- Устали?

- Так точно! – весело и с надеждой в голосе грохнули мы.

- Тогда нале-во! Бегом – марш!

- Ёбанный в рот, – вырвалось у меня. – Когда это уже кончится…

- Через полгода, Ром, через полгода, – ответил Юра.

Бежали еще минут пять. Желания отстать больше ни у кого не возникло.

- Шагом – марш! – раздалась долгожданная команда.

- Заебись, – вздохнул Юрок. Но радость его была не долгой.

- Садись! – скомандовал Пономарёв. – Гусиным шагом – марш!

Со стороны это, наверное, выглядело очень смешно. Двести человек передвигались в положении «сидя на корточках». Мышцы ног забились шагов через двадцать. Все начали помогать себе, опираясь на руки. К тем, кто решался встать в полный рост тут же устремлялись сержанты.

- Кто там встал, сука! – пара ударов ногами и вставший вновь превращался в «гуся».

Метров через двести такой ходьбы никто больше не мог продолжать движение.

- Устали? – поинтересовался Пономарёв.

- Так точно! – брякнули несколько человек.

- Долбоёбы, бля – выругался Юрок. – Молчали бы, сейчас ещё чё-нибудь придумает.

- Отлично! Упор лёжа принять! Делай раз! Двааа! Раз! Дваааа!

Как ни странно, смена упражнений дала отдых затёкшим мышцам нрг. Отжиматься на тот момент мы уже могли долго. Через несколько минут последовала команда:

- В казарму бегом – марш!

Бежать в казарму было радостно и легко.

-  А чё такое? – поинтересовался я.

- Я все пальцы себе исколол!

- Такая же херня, – поддержал его я.

Мы сидели в казарме на взлётке и пришивали к шинелям погоны. Советского образца, чёрные, с буквами «СА».

- Кто уже пришил погоны – подходим, показываем, – зазывал Щипцов.

К нему с шинелью в руках подошёл какой-то боец.

- Хорошо пришил? – поинтересовался младшой.

- Так точно, товарищ сержант!

- Одевай, проверим…

Боец надел на себя шинель. С виду погоны держались крепко. Сержант с силой рванул рукой один – хрясь. Затрещали нитки и оторванный погон полетел в лицо бойцу.

- Хуево пришил, солдат! – заявил Щипцов.

- Разрешите идти пришивать, товарищ сержант! – на бойца жалко было смотреть. Ещё бы, на один погон уходило часа два времени.

- Хуй там, стоять! Сейчас второй проверим.

Операция повторилась. Хрясь – второй погон полетел куда-то в толпу сидящих на взлётке молодых.

- Молодежь! Подняли все бошки, смотрим сюда! – приказал Щипцов. На него обратилось двести пар глаз. – Вот так пришивать погоны нельзя! Ширина и прочность стежка должна быть такой, чтобы под погон нельзя было просунуть спичку! Вопросы?

- Никак нет! – последовал ответ двухсот глоток.

Желающих испытывать судьбу больше не нашлось. Халтурщики принялись перешивать погоны. Второй день мы занимались приведением формы в порядок. Это было объявлено задачей номер один на ближайшие дни. Даже кровати нам позволялось заправлять, как придётся. Мы клеймили форму -  спичкой, вымоченной в растворе хлорки, наносили на подкладку фамилию и номер военного билета. Отглаживали утюгами. Опаливали полы шинелей свернутыми в трубку подожженными газетами. Иначе шинель имела неопрятный вид – снизу образовывалась бахрома. Крепили петлицы и пришивали пуговицы. Пришивали на воротники кителей подшивы – тонкие полоски белой ткани. Если носить китель без подшивы – быстро натирается шея, т.к. воротник очень жёсткий. Чистили от зелёной краски бляхи поясных ремней.

- Через неделю бляха должна сиять, как у кота яйца, – заявили сержанты.

Наждачной бумаги для этих целей выдали по небольшому кусочку на отделение. Разумеется, она быстро кончилась. Кто-то успел краску снять, кто-то нет. Узнали, что полировать бляху можно кончиком швейной иглы. Если быстро и достаточно долго тереть сталь иглой, она блестит…

- Пацаны, вы откуда? – поинтересовался сидящий рядом с Юрой боец.

- Тебе какая разница?

- Да ладно, чё вы? Я вот с Перми. Меня Диманом зовут. Фамилия Нойман.

- С Самары мы, – буркнул я. – Немец чтоли?

- Ага, – обрадовался боец.  – По фамилии понял?

- Да, сам немец.

- А у тебя как фамилия?

- Бэр.

- А-а-а… Нравится здесь? – поинтересовался Нойман.

- Призвали – значит, будем служить.

- Хочешь, расскажу, как откосить?

- Косить раньше надо было, – Нойман начал меня раздражать.

- Ну ты послушай… – не унимался Нойман. – Надо, короче, кусочек хлорки закатать в хлебный шарик и проглотить. А потом хлеб переварится и хлорка начнёт желудок разъедать. Так можно язву себе сделать. А с язвой комиссуют.

- Ну ты и долбоё-ё-ё-б, – не выдержал я. – Иди нахуй отсюда!

- Да ладно, чё ты… – начал Нойман. – Я уже проглотил.

- Ты хуево понял? – поддержал меня Калеев. – Съебался отсюда, уёбище! – Юрок несильно толкнул Ноймана.

- Всё-всё, ухожу, – залебезил тот, собирая пожитки.

- Нет, это надо таким долбоёбом быть, – поразился Юрок после ухода Ноймана.

- Ваще пиздец, – согласился я. – Этот товарищ нас скоро покинет.

- Хуй знает, посмотрим.

Я не ошибся. Через две недели Нойману стало плохо и его увезли в госпиталь. По слухам, комиссовали его через три месяца с диагнозом «Язва желудка». Сбылась мечта идиота – он отправился домой.

- Нету, Гош. Причём давно.

- Ты глянь, как они ходят! Стадо долбоёбов!

- Ничего, научим. Себя вспомни, – засмеялся Щипцов.

- Очень смешно.

- Вешайтесь, духи! – послышалось из шедшего навстречу строя. Раздался смех.

- Это наши духи, пацаны! – крикнул Пономарёв. – Только не духи, а запахи.

Мы подошли к столовой.

- На месте стой! – раздалась команда. – Справа в колонну по-одному в столовую бегом – марш!

Зашли в столовую. Верхнюю одежду сержанты велели брать с собой:

- Нехуй вам её на вешалки вешать – спиздят. Гражданка у нас в цене.

Поднялись на второй этаж. Длинные столы со скамьями на десять человек. На краю столов металлические кружки и чайники. Тарелки с кружочками сливочного масла. Аллюминиевые ложки.

- На завтрак вы опоздали. Поэтому жрите  хлеб с маслом и чай! Можете доесть хавку, которая из дома осталась. С собой ничего из столовой не брать! Вопросы?

Вопросов не возникло. Сели завтракать.

- Товарищ сержант! – обратился кто-то к Шнайдеру. – А чем мазать масло? Ножей-то нет.

- Ты дебил? Тебе, может, вилку еще дать? Эстет ёбанный!

- В армии не положено в столовой выдавать ножи, вилки и чайные ложки! Так что, хавайте так! – включился Щипцов.

Все принялись ложками размазывать масло по хлебу. Разлили чай. Появилась  домашняя колбаса, какие-то пряники, печенье…

- Закончить приём пищи! – через пятнадцать минут скомандовал Щипцов. – Выходим строиться на улицу!

Баня располагалась в ста метрах от столовой. В предбаннике вдоль стен стояли длинные деревянные скамьи. Над ними – металлические крючки для одежды. Стены выкрашены зелёной масляной краской. Каменный пол. Окно в стене с надписью «Выдача белья».

- Раздеваемся! – скомандовал Щипцов. – Шмотки скидываем сюда! – он указал рукой место в углу предбанника.

- Товарищ сержант, нам сказали, что вещи можно будет отправить домой по почте, – заявил кто-то из наших.

- Кто это сказал?

- Подполковник в поезде.

- Где он? Веди его сюда!

- Как я его приведу? Он подполковник, а я…

- Тогда не пизди нихуя. Подполковник там, а я здесь, – пояснил Щипцов. – Делай, что сказано. Вопросы?

Все разоблачились, одежду скинули в кучу. Банщик непонятного звания и срока службы выдал каждому по мочалке и куску мыла.

- Пиздуйте в баню!

- Товарищ сержант… – начал было кто-то.

- Я не сержант, а рядовой! – прервал его банщик.

- Товарищ рядовой, а полотенца нам выдадут?

- Сохните так, духи! – зло засмеялся банщик. – Полотенца получите в казарме у старшины.

Делать нечего, двинулись. Меньше всего помещение было похоже на баню. А напоминало, скорее, какой-то морг. Куча каменных скамей, серые металлические тазики на них. Пол и стены отделаны кафелем. Вдоль стен краны. Причём, с холодной и горячей водой – отдельно. Мы с Калеевым обрадовались было, увидев штук пять душевых, когда раздался голос банщика:

- А ну-ка съебались все от душевых!

- Бля, – других слов для выражения своего мнения на этот счёт я не нашёл.

Расхватали тазики. Здесь они назывались шайками.

- Хм, всегда считал, что шайки деревянные, – удивился Юра. – Ну ладно, шайки, так шайки.

Вода из кранов шла со страшным напором. Хоть сейчас рукав подключай и пожар туши. Помещение быстро заполнилось паром и немного стало напоминать баню. Мы набрали воды и расположились на скамьях.

- Ааа, заебись! – радовался Юрок, намыливаясь. – Неделю по-человечьи не мылся!

- Такая же хуйня… – поддержал я.

Мылись минут двадцать.

- Заканчиваем помывку, – рявкнул банщик. – Выходим получать обмундирование.

- А стричь нас не будут? – удивился я.

- Пострижетесь в казарме.

Снова предбанник. Перед окном выдачи белья уже толпа. Через пять минут подходит моя очередь. Из рук немолодого усатого прапорщика получаю  белые х/б кальсоны и майку с длинными рукавами – «белугу». Всё зимнее, с начёсом.

- Меряй! – в меня полетел камуфляжный китель.

Примеряю. Вроде впору.

- Лови брюки.

- А мерить не надо?

- Подкоротишь, если что. Размер ноги?

- Сорок два.

- Меряй! – получаю кирзачи и портянки.

Меряю на босу ногу – тоже впору. Получаю зимнюю шапку-ушанку, трёхпалые рукавицы.

- А что, товарищ прапорщик, бушлаты нам не положены?

- Конечно, положены. Только на то, что положено, хуй наложен, – и выдал мне шинель. Прям такую же, в которых бойцы времён Великой Отечественной сражались. – Этого добра, сынок, лет на пятьдесят ещё припасено. А ты всё «бушлаты-бушлаты», – добил меня прапорщик.

- Но и это ещё не всё, – голосом ведущего программы «Поле чудес» продолжил прапор и выдал мне два ремня. Один матерчатый узенький – брючной. Второй широкий из самого дешёвого кожзама – поясной. Стальная бляха на поясном ремне окрашена зелёной краской. Под краской видны пятиконечная звезда, серп и молот.

- Пизде-е-ец, – протянул подошедший Юра. – Советского союза уже десять лет, как нету, а мы всё его форму донашиваем. – Пошли одеваться, хули делать.

Бушлаты песочного цвета получили трое самых высоких. На них просто не нашлось шинелей нужного роста. Появившийся Шнайдер стал показывать, как мотать портянки.

- Ром, ты чего не смотришь? – поинтересовался Калеев.

- Меня батя дома научил их мотать.

- Ааа, заебись. Покажешь, если чё?

- Не вопрос.

Брюки оказались мне велики. Я двинулся было к прапорщику, но окно выдачи уже было закрыто.

- Кому брюки малы? – крикнул я.

- Мне! – отозвалось несколько голосов.

Перебрав несколько пар, я нашел приемлимый размер и совершил обмен.

- Ромик, я курить пойду – догоняй, – Юра уже оделся.

- Давай.

Я быстро намотал портянки, одел сапоги, шинель, шапку. Поверх шинели застегнул поясной ремень и вышел на улицу.

- Ахахаха, – залился смехом Юрок, лишь только я появился на улице. – Тебя не узнать. Защитник Родины, бля!

Я тоже ржал до потери пульса:

- На себя посмотри, дурень!

- Солдат российской армии своим внешним видом должен внушать страх! – продолжал угорать Юра.

- Скорее смех! – не отставал я.

Вокруг нас ржали все, разглядывая друг друга в непривычном облачении. Да и было, над чем. Шинели мятые, рожи небритые. Погон, пуговиц и знаков различия ни у кого нет. У некоторых из под шапок буйны кудри выбиваются. И все это дополняли ужасные запахи нафталина, склада и обувного магазина вместе взятые.

- Харэ курить, строимся! – скомандовал подошедший Щипцов.

Группа из трёх сержантов безуспешно пыталась построить нашу самарскую команду в казарме на взлётке. На пинки, подзатыльники и мат они не скупились. И всё равно нормальный строй не получался.

- Шнайдер, харэ орать, – тихим и спокойным голосом обратился к младшому высоченный старший сержант. – Тут по-другому надо. Не видишь разве, что люди нормальные к нам приехали? Не освоились ещё, с гражданки только. К ним подход другой нужен. Да ведь, парни? – обратился он к нам.

- Даа, – раздались голоса из строя.

- Прекрасно…  Моя фамилия Пономарёв. Это – младший сержант Щипцов, кстати, ваш земляк,- он указал на невысокого светловолосого младшого, стоявшего рядом с ним. – А это младший сержант Шнайдер, – он указал на «немца». – Шнайдер, продолжай!

- Вы, бля, бивни, упор лёжа принять!!! – продолжил разоряться Шнайдер. Строй остался стоять на ногах. – Лёх, они не хотят, – обратился он к Пономарёву.

- А ты им объяснил? Нельзя же так, в конце-то концов, Шнайдер. Орёшь на людей, орёшь, а они ведь и не понимают, чего от них хотят.

- Ишь, сердобольный какой, – пробормотал стоящий рядом со мной Юра.

- Ага, вот только не натурально как-то у него это выходит… – не согласился я.

- Для непонятливых объясняю, – продолжал сержант. – Команда «Принять упор лёжа» означает, что военнослужащий, услышав её, должен встать на пол на прямых руках, руки на ширине плеч, спина прямая, ноги вместе. И под счёт командира выполнять упражнение. На счёт «Раз» руки сгибаются в локтях, на счёт «Два» они распрямляются. Это замечательное упражнение придумали давно. И вам оно наверняка известно под названием «Отжимания от пола». Так ведь, парни?

- Даа, – отозвался строй.

- Отлично! Продолжайте, товарищ младший сержант, – разрешил Пономарёв Шнайдеру.

- Упор лёжа принять!!! – последовала команда.

Стоявшие в строю нехотя стали опускаться на пол. Мы с Юркой и еще человек двадцать остались стоять на ногах. К нам немедленно подлетел Щипцов.

- Вы чё, бандерлоги, команду не поняли? – заорал он на нас.

- Ты ж земляк наш, – попытался осудить его Юра.

- Мне похуй, понял? Попадали на пол быстро! – Щипцов подкрепил приказ мощным ударом Юрке в грудь. Тот собрался выдать сержанту ответный удар и уже замахнулся, когда я его одёрнул. Щипцов заметил замах и не на шутку разозлился.

- Пизда тебе, сучонок! Фамилия?

- Калеев!

- Пообщаемся еще… – прошипел сержант. – А сейчас упали на пол! Быстро!

Большая часть стоявших решила больше не искушать судьбу и приняла упор лёжа. Мы с Юркой и еще пять человек по-прежнему стояли.

- Ага-а-а, – ничуть не удивившись такой наглости, протянул Пономарёв. – А вот здесь, товарищи, вы можете наблюдать типичный бунт на корабле, – обратился он к лежащим. – Некоторые из вас не хотят выполнять команды командиров. Ну что ж, это мы проходили. Как бороться, знаем. Поступим так, – обратился он к стоявшим на ногах.  – Ваши товарищи будут отжиматься до тех пор, пока вы к ним не присоединитесь. Устраивает? Или всё-таки вы присоединитесь к ним прямо сейчас?

- Ну его нахер, Юрок, давай, как все, – предложил я.

- Вот суки, чё творят! Да, тут без вариантов, – и мы опустились на пол.

Остальные стоявшие приняли то же решение. Теперь все самарцы находились на полу в упоре лёжа.

- Делай раз! – скомандовал Шнайдер и мы приступили к отжиманиям. – Два-а-а. Поднялись все! Раз! Двааа!

- Слушай, а под счет тяжелее отжиматься, – через минуту заметил Юрок.

- Факт, – согласился я.

- Раз! – продолжал сержант. – Двааа!

- Пономарёв, ебанный философ. Знает, как массами управлять, – Калеев тихо засмеялся.

- Вежливый лось, сука, – засмеялся и я.

- Кто там ржёт, бля? – раздался неподалеку голос Щипцова. – Заткнулись нахуй!

- Колян, чё у нас появились юмористы? – поинтересовался у Щипцова Шнайдер.

- Ага. И болтуны.

- Заебись! Полтора! – громко приказал Шнайдер. – Полтора, суки!

- Гош, да они не знают про полтора. Объясни им.

- По команде «Полтора» руки сгибаются только наполовину. До поступления следующей команды это положение сохраняется! – выдал Шнайдер. – Делай полтора! – продолжил он.

Все подчинились. Сержанты принялись проверять правильность выполнения команды. Через тридцать секунд такого стояния большая часть отжимавшихся попадала пузами на пол. К ним сейчас же устремились сержанты.

- Полтора, тварь! Согнул руки наполовину! А ты хули лёг? Ну-ка поднялся быстро! Ёбни вон тому охуевшему, Колян!

- Тяжело, Ром? – сквозь зубы поинтересовался Юра.

- Да, а тебе?

- Пиздец как, хочу я заметить.

- Держись, а то выхватишь.

- Да уж постараюсь.

Наконец, сержанты решили остановить экзекуцию и снова скомандовали «Два». Никогда бы не подумал, что просто распрямить руки – это такое удовольствие. Мы отжимались еще минут десять.

- Встать! – скомандовал Щипцов. – В две шеренги становись!

Мы  построились в две шеренги. Снова появился Пономарёв.

- Я не узнаю этот строй, парни! Он просто прекрасен! Видите, какое полезное занятие с вами провели младшие сержанты Шнайдер и Щипцов?

- Заебал этот гандон, – прошептал Юрок.

- Парни, сейчас я объясню вам политику и порядки нашей воинской части. Часть у нас учебная. В ней имеется переменный состав – курсанты. Это вы. Переменным он называется потому, что спустя полгода вы получите здесь военную специальность и дальше отправитесь в войска. Есть постоянный состав – сержанты, прапорщики и офицеры, проходящие здесь службу на постоянной основе. Всё в нашей части подчинено воинскому уставу. Вы теперь полноценные члены нашего коллектива на ближайшие полгода. Поэтому тоже должны подчиняться его требованиям. Обращаться к сержантам, прапорщикам и офицерам необходимо на «Вы» и по званию. Например «Товарищ старший сержант», «Товарищ майор». Отлучаться куда-либо, хоть покурить, хоть в туалет, без разрешения запрещено. Без дела слоняться по части запрещено. Это пока все. Сейчас вы отправитесь в столовую на завтрак, затем в баню, где получите обмундирование и обувь. Напра-во! Шагом марш!

- Команда 541! Строиться у радиорубки! – прозвучало из репродуктора.

- Наконец-то! – раздались довольные голоса моих будущих сослуживцев.

Построились. Ждём кого-то. Подошли двое военных.

- Товарищи призывники! Я старший вашей команды подполковник Сергеев! А это мой помощник капитан Удальцов! На вокзал выдвигаемся ровно в семнадцать часов! Вопросы?

- А куда едем, товарищ подполковник? – раздались голоса.

- Едем в учебный центр противовоздушной обороны сухопутных войск, город Оренбург.

- Бля, в учебку кидают,- вполголоса выругался здоровенный тёмный парень со шрамом на щеке, стоявший рядом. – Так надеялся, что в часть сразу поедем.

- Не гони, прорвёмся, – попытался обнадёжить его я.

- Хуй там! Учебка – это жопа. Там кормят хуёво и устав в уважухе. Лучше уж сразу в часть – там хоть дедовщина.

- Ты прав. Роман, – я протянул ему руку.

- Юрок, – улыбнувшись, ответил парень.

Через час наша команда в составе шестидесяти четырёх человек начала погрузку в поезд. На входе офицеры тщательно проверяли сумки и изымали спиртное. Но его всё равно пронесли порядком. А у подпола с капитаном этого добра накопилось несколько десятков литров. Целые батареи стояли в «купе». Вагон наш оказался общим. То есть обычный плацкарт, в котором нижние места – сидячие. На шестьдесят четыре человека команды выкуплено было только полвагона. Вот когда я впервые ощутил, что людей в российской армии ни в грош не ставят. Призывники располагались, кто как мог. Самые ушлые быстро заняли верхние полки и сделали вид, что спят. На нижних уселись по трое с пожитками на руках. Мы с Юрком заходили в числе последних, потому прыгнули на багажные полки рядышком с офицерским «купе». Разумеется, о постельном белье или хотя бы матрацах речи не шло. Ночью было весело. Офицеры подцепили каких-то молодок и бухали с ними. Около часа ночи они ужрались в хлам и пошли покурить. Девкам стало скучно.

- Мальчишки, держите! – снизу к Юрку потянулась рука с бутылкой лимонада и стаканом водки.

- Спасибо, девчат.

- Куда они вас?

- В армию.

- Жаль…- протянула девица, – пейте быстрее, идут!

Мы быстро уговорили этот стакан и изобразили спящих. Через полчаса Юрок предложил перекурить. В тамбуре стояли два пьяных дембеля.

- Дарова, пацаны! – обратились они к нам.

- Привет.

- В сороковку едете?

- Это чё такое? – не понял я.

- Ну, учебка ПВОшная.

- Ага, в неё самую.

- А мы всё вот, домой мчим, – хвастались дембеля.

- Везёт вам.

- Отжимаетесь хорошо?

- Да пойдёт.

- Это заебись. Отжиматься там много придётся. А давайте мы ваших шакалов отпиздим? – прикалывались дембеля. – Нам всё равно похую, а вам приятно.

- Да ладно, пацаны, хорош угорать.

- Не гоните, парни. А вообще, желаем вам, чтоб служилось заебись. Выпьем? – говоривший достал из кармана плоскую фляжку.

- Давай. А чё там?

- Коньяк.

Выпили, пустив фляжку по кругу.

- В сороковке днём устав, парни. А дедовщина ночью. Держитесь, тяжело будет.

В шесть утра прибыли в Оренбург. Табло на крыше вокзала показывало минус тридцать три градуса. Выгрузились из вагона. На перроне шакалы, а именно так на солдатском сленге зовутся офицеры, попытались нас построить.

- В три шеренги становись! – скомандовал подпол.

Мы изобразили жалкое подобие строя, кривое и бесформенное. Капитан принялся нас пересчитывать.

- Блядь! Товарищ подполковник, одного не хватает!

- Как это, не хватает? Не может быть, – засуетился подпол.

Считали трижды. Одного человека все-таки не хватало.

- Ёбаный в рот! – разорялся подпол. – Куда он мог деться из поезда? Выпрыгнул чтоли? Проверь по именному списку!

Капитан достал бумаги и начал перекличку. На армейском сленге она именуется умным словом «поверка».

- Сергеев!

- Здесь.

- Какой нахер «здесь»? Военнослужащий, услышав свою фамилию, громко и чётко отвечает «Я», – начал цитировать устав капитан.

- Тебе чё, заняться нечем? – заорал подпол. – Проверяй давай, некогда нам!

- Калеев!

- Я!

После проведения поверки не доставало одного человека. По странному стечению обстоятельств фамилия его была Бегунок.

- Бегунок, сука! – сокрушался подпол. – Сбежал, падла. Гиза нас убьёт.

Кто такой Гиза, я узнал немного позже. Так шакалы между собой называли командира части полковника Гиcматуллова. О судьбе Бегунка тоже стало известно позже. Парень призывался со станции, стоящей на пути следования нашего поезда. Взвесив все «за» и «против», Бегунок решил, что в армии ему делать нечего. И поступил очень просто и логично – сошел с поезда на своей станции и направился домой. Матери сказал, что его комиссовали. Но радость мамаши была недолгой. Взяли её сынка уже на следующий день. И отправился Бегунок вместо армии в СИЗО.

Подогнали два КАМАЗа с кунгами. Погрузились. Ехать пришлось стоя, мест на скамьях на всех не хватило. В наш кунг посадили солдата-срочника. Шакалы уселись по кабинам рядом с водителями.

- Пацаны, деньги есть? – с места в карьер начал срочник.

- А тебе какое дело?

- У вас всё равно бабки сержанты поотнимают. А мне на дембель скоро, воздух нужен. И я вас могу, в случае чего, от сержантов отмазать.

Человек пять-шесть особо тупых повелось на развод. К бойцу потянулись руки с баблом.

- От души, парни! – рассыпался он в благодарностях. – Обращайтесь, если что.

Разумеется, ни от каких сержантов этот ушлый чел никого не отмазал. Да и не видел его после никто.

Ехали минут двадцать. Стоявших мотало и швыряло на тех, кому посчастливилось занять место на скамье. Наконец, остановились.

- Выходим и строимся на улице! – скомандовал солдат, стрелявший деньги.

Все попрыгали из кунга на землю и снова изобразили строй.

- А вот то место, где вы интересно и чрезвычайно увлекательно проведёте ближайшие два года, – пошутил кто-то фразой из фильма «ДМБ». Все рассмеялись.

- Налево! Шагом – марш! – раздалась команда.